Как японцы научились делать и продавать станки
В 1945 году Германия и Япония потерпели поражение во Второй мировой войне и лежали в руинах. Однако уже через 15 лет их экономики по величине занимали второе и пятое места в мире. В книге «Фениксы мировой экономики: Экономическое возрождение Германии и Японии после 1945 года» («Альпина Паблишер»), переведенной на русский язык Михаилом Оверченко, историк Рэймонд Стоукс объясняет, как отдельные люди и компании, а также политический и экономический контекст позволили этим странам превратиться в процветающие государства. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о том, как станки превратились в один из основных экспортных товаров Японии.
В июле 1952 года журнал The Economist, своеобразный барометр зарождающихся глобальных тенденций в экономике, опубликовал короткое сообщение о попытке Японии вернуться на мировую торговую арену, обратившись с просьбой о присоединении к Генеральному соглашению по тарифам и торговле (ГАТТ). Но затем в течение большей части 1950‑х годов еженедельник лишь изредка упоминал о японском экспорте: например, чтобы отметить угрозу, которую он представляет для британской швейной и текстильной промышленности, или дефицит торгового баланса Японии со странами стерлинговой зоны.
Однако в марте 1958 года это заклятие было снято в статье, показательно озаглавленной «Разбитое сердце продавца» (Heartbreak of a Salesman). Еще лучше смысл рассказанной журналом жалостливой истории передавал подзаголовок «Где японцам продавать свои товары? Для них закрыто слишком много дверей»:
Там, где 16 лет назад громко топали сапоги императорской армии, теперь мягко ступают ботинки продавцов. Их пункты назначения — Манила и Джакарта, Пекин, Рангун и Сайгон; а помимо этих — и другие столицы, которые стремились занять солдаты, но так до них и не дошли. В портфелях их владельцев есть кое-что удивительное. В прошлом году стоимость товаров, которые Япония продала за рубеж, хотя и превысила значительно показатель предыдущего года, но оказалась ниже стоимости купленных ею товаров на… 30 процентов.
Далее журналист The Economist отмечал, что, несмотря на падение цен на сырье, которое должно было привести к снижению стоимости импорта, японская промышленная продукция остается относительно дорогой и это не позволяет вывести ее на потенциально прибыльные рынки Европы и особенно США.
Но всего 12 лет спустя, в 1970 году, журнал Fortune, используя похожие военные образы, рассказывал уже совершенно другую историю:
Для находящихся в тяжелом положении конкурентов по всему миру наступательная экспортная политика Японии приобретает черты беспощадного заговора с целью захвата всех жизненно важных международных рынков и установления на них доминирующего положения. Почти везде, от Северной Америки до Юго-Восточной Азии, японцы неуклонно наращивают свою огромную долю продаж. Сама риторика японских бизнесменов усиливает образ гиперагрессивной торговой державы: ведутся разговоры о «продвижении» в новую область, «формировании единого фронта» против иностранных конкурентов и «захвате» рынка.
К тому времени Соединенные Штаты покупали около трети всех товаров, которые экспортировала Япония, и были крупнейшим из ее многочисленных зарубежных клиентов. При этом Япония не отвечала взаимностью ни США, ни другим странам, тщательно «ограждая свой собственный рынок». В результате ее торговые партнеры за рубежом стали рассматривать это как «двойную провокацию и теперь угрожают экономической войной».
Ровно через 25 лет после окончания военного конфликта, который начали Япония и Германия, Fortune предупредил, что Япония разжигает войну другими средствами. И это было еще до того, как в последующее десятилетие японская автомобильная промышленность продемонстрировала, насколько эффективно она может противостоять традиционным производителям Европы и Северной Америки на рынках всего мира. Как бы то ни было, сопоставление статьи в Fortune 1970 года с той, что появилась в The Economist в 1958 году, позволяет сделать несколько важных выводов. Очевидно, что становление Японии как крупного экспортера после 1945 года произошло позже, быстрее и по большей части в других отраслях, чем в Германии.
***
Конечно, с 1980‑х годов Япония, как и Германия, экспортировала много автомобилей. Была еще одна область экспорта, где эти две страны обеспечили себе существенное присутствие, особенно после конца 1950‑х годов, — станки. Однако до 1945 года Японии, в отличие от Германии, в мировой станкостроительной промышленности практически не было видно. Да и внутри страны производство машин и оборудования было весьма ограниченным, несмотря на усилия Института физико-химических исследований RIKEN по развитию этого сектора в 1930‑е годы и создание в нем нескольких субподрядных организаций для выполнения государственных военных заказов. В результате страна оказалась в сильной зависимости от иностранных поставщиков, в основном из Германии и США, и зависимость эта оказала губительное влияние как в преддверии, так и во время войны: импорт из Германии прекратился в результате ее блокады, а из США остановился из-за санкций еще до того, как Америка вступила в вооруженный конфликт.
Тем не менее острая необходимость в формировании и наращивании потенциала станкостроительной промышленности во время войны, особенно в связи с производством самолетов и транспортной техники, заложила основу для послевоенного развития. Очень важно и то, что японские станкостроители смогли превратить свою отсталость в преимущество, постаравшись перескочить через некоторые стадии традиционного станкостроения и перейти сразу к передовым методам. Другими словами, у начинающих японских станкостроительных компаний было мало опыта, но в то же время они стремились учиться у лидеров отрасли и не были обременены укоренившимися традициями, от которых пришлось бы избавляться. Поэтому в начале 1950‑х годов, когда в США были разработаны и затем выпущены первые станки с ЧПУ, японцы смогли сразу взять их на вооружение.
После того как профессор Ясухито Такахаси, работавший в Калифорнийском университете, доставил в Японию подробный отчет об исследованиях Массачусетского технологического института, местные профессиональные ассоциации почти сразу же выступили за государственное финансирование исследований новой технологии в университетах и государственных лабораториях. Эта идея была реализована и вскоре привлекла, наряду с обширной научно- исследовательской деятельностью госучреждений по ее разработке, внимание частного сектора. К 1956 году Fujitsu выпустила первый японский станок с ЧПУ. Однако его ненадежность побудила компанию, занимавшуюся в основном электроникой, объединить усилия с Makino, специализировавшейся на разработке инновационных фрезерных станков. В 1958 году на выставке в Осаке они продемонстрировали первые плоды своих трудов. Правда, их фрезерный станок с ЧПУ проработал недолго — его пришлось забрать в ремонт уже во время первой демонстрации. Но, несмотря на эту досадную публичную неудачу, Fujitsu затем довела перспективную технологию до коммерческого применения в сотрудничестве с Hitachi и Mitsubishi Heavy Industries.
С тех пор интерес к новой технологии и опыт ее применения в японских компаниях нарастали как снежный ком. Прежде всего, она хорошо соответствовала структуре промышленности и внутреннему рынку Японии, где действовало множество мелких фирм, производящих небольшие партии товаров в основном для внутреннего рынка. Но одновременно она также стимулировала межотраслевое сотрудничество: взаимодополняющие усилия производителей электроники и станков позволили дальше развивать и совершенствовать эту технологию. Так, к 1966 году японская компания Fanuc стала пионером в разработке и строительстве станков с интегральными схемами, впервые произведенными в США в 1959 году. Последующая коммерциализация сопровождалась постоянным технологическим совершенствованием за счет собственных исследований, покупкой лицензий и патентов у отечественных и зарубежных компаний, а также поглощением иностранных конкурентов, сопровождавшимся быстрым и существенным сокращением расходов. К этому тренду вскоре присоединились другие японские компании, получившие таким образом возможность возглавить следующую крупную технологическую волну инноваций — производство станков с компьютерным ЧПУ, которые в итоге привели к новым достижениям в области робототехники и полной автоматизации заводов.
Обретенное японскими станкостроителями конкурентное преимущество вскоре стало очевидным на международных экспортных рынках. Япония практически вытеснила Соединенные Штаты с позиции мирового лидера в этом секторе в период с середины 1960‑х до середины 1980‑х годов, в течение которого, как мы видели, Германия сохраняла или немного улучшала свои позиции. Статистика поражает воображение, как и скорость изменений. В 1964 году на долю США приходилось около четверти мирового производства станков, в то время как доля Японии составляла 6,4 процента; на экспортном же рынке США занимали пятую часть, а Япония — всего 1,3 процента. Однако к 1985 году японские компании производили уже почти четверть всех станков в стоимостном выражении и обеспечивали 23 процента мирового экспорта. Соответствующие показатели для Соединенных Штатов в том же году составляли 12,6 процента и менее 5 процентов соответственно.
По мере расширения своего присутствия на мировых рынках японская станкостроительная промышленность все меньше импортировала технологии и все больше разрабатывала и совершенствовала новую продукцию самостоятельно. Дополнительным фактором, позволившим японским компаниям догнать, а затем и решительно перегнать американских конкурентов, стало то, что они ориентировались на коммерческое применение производимых ими станков, а их клиенты и заказчики в большинстве своем были из частного сектора. Американские же станкостроители сильно зависели от военных заказов, требовавших зачастую излишне сложных конструкций и их изменений, мало заботились об экономической эффективности и не имели абсолютно никакого стимула производить менее дорогое оборудование для коммерческого рынка.
Подробнее читайте:
Стоукс Р. Фениксы мировой экономики: Экономическое возрождение Германии и Японии после 1945 года / Рэймонд Стоукс ; Пер. с англ. [Михаила Оверченко] — М. : Альпина Паблишер, 2026. — 416 с.