Какой была змеиная царица
Чем суздальцам помогали копоушки? Каких животных они почитали и боялись? Почему в некоторых районах Суздальского края поминальный стол обустраивали прямо рядом с могилой — и кто мог вскоре после похорон навестить родственников умершего? В книге «Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона» («Манн, Иванов и Фербер») фольклорист и этнограф Оксана Балашова рассказывает о легендах, поверьях и приметах Суздальского ополья. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о верованиях, связанных со змеями.
В суздальском фольклоре сложились двойственные, почти противоречивые поверья о диких зверях, птицах, рыбах и пресмыкающихся. В большей степени это связано с неординарным восприятием представителей мира диких животных, их повадок, свойств и действий по отношению к человеку и его жилью. Каждое животное предстает в совершенно противоположных образах: и как положительный персонаж, помогающий людям, и как отрицательный, наносящий вред и действующий под эгидой нечистой силы.
В древности отношения «человек — животное» в мифологическом плане складывались на основе веры в магические возможности последних, среди которых сначала особо выделялись мамонт и олень (обитавшие в доледниковый период на территории современного Суздальского района), потом медведь и волк (их клыки и зубы, как правило, становились самыми расхожими охотничьими амулетами-оберегами), а также лошадь, рысь, лиса, бобер, змея. В мифологических воззрениях суздальцев в XX веке по-прежнему часто фигурировали волк, бобер, лиса, змея (или змей) и, кроме того, лягушка, сом, щука, ворон. Причем вера в «звериную» магию закреплялась на всех уровнях мифологических воззрений, в каких бы фольклорных жанрах они ни проявлялись: в быличках, сказках, поверьях, приметах, заговорах и магических обрядовых действиях, сновидениях и толкованиях снов, даже в легендах о христианских святых. Сохранившиеся к этому времени пережитки древнейших верований все еще оказывали вполне определенное влияние на мировоззрение местного населения. Иначе трудно объяснить, почему, например, добыча на охоте волка или лисы воспринималась как само собой разумеющаяся, а видéние волка, волчьей головы и рыжей лисицы «с красным хвостом» сулило несчастье; или убить ядовитую змею — это нормально, а не похоронить мертвую — плохо. Безусловно, здесь прочитываются глубоко укоренившиеся тотемные представления, относящиеся к эпохе первобытно-общинного строя.
По мифологическим представлениям суздальцев (редкие свидетельства), у змей была царица (в некоторых вариантах царь), увидеть которую воочию было недобрым предзнаменованием. Но подсмотреть, как змеиная царица производит на свет потомство, наоборот, считалось необычайной удачей — к счастливой жизни, обретению вечного здоровья «без всякой хворобы». Правда, такое наблюдение было связано с обязательством никому не рассказывать об увиденном, не проговориться. В противном случае человеку грозило сумасшествие, которым наказывала царица змей.
Есть змеиная царица. Она большая, длинная и… такая кожа у нее… ну, какая-то особенная, что ли… А на голове корона. Змеиная царица живет очень глубоко под землей. Никто-никто до нее не может докопаться. <…> Один раз в год змеиная царица выползает из своей норы. (У нее нора большая, и тамо большой змеиный город. Город под землей. Да.) Выползает наверх. А когда бывает так-то, я не помню, весной ли, летом… Бывает всё такое один день, только один день. Она на камень [ляжет] (камень выбирает) и клубочком тамо. Дённо лежит. Погреется на солнышке и после рóдит живых змéйков. Обычная змея яйца откладывает, а змеиная царица рóдит живьем. Такие малюсеньки змейки… и ползут, и ползут. Вся трава шевелится. Ужас. Она рóдит до заката. Как рóдит тыщу, так обратно уползает в нору. Все. Через год опять. И вот, говорят, кто увидит ее тамо и про то никому не скажет, будет жить долго и никакая хвороба его не возьмет… Без всякой хворобы будет жить этот человек. Змеиная царица навроде как награждает, что вот все мое видел, а не сказал. Да. А вот один-то парень, говорили, видел, а сошел с ума. Так он, наверно, рассказал кому…
ФАБ: СТ. Текст публикуется впервые.
Представления о змее как о живородящей (условно живородящими считаются ядовитые змеи, такие как гадюки, а ужи откладывают яйца), видимо, не случайны. И в этом проявляются, с одной стороны, глубокая мистическая природа змеиного существа, а с другой — все те же пережитки языческого мировоззрения, основанные на приписываемых змее особенных качествах.
Змеиная царица или змеиный царь (иногда королева или король) чаще встречаются в народных сказках. Там они предстают полновластными правителями подземного царства и владеют несметными богатствами. Сказки с этими персонажами были особенно популярны у прибалтийских народов. В русской народной сказке «Волшебное кольцо» герой спасает дочь змеиного царя из огня и в награду получает волшебный предмет. В литовской сказке «Королева ужей» земная женщина становится женой царя ужей, живет в его владениях — в озере, где находится скрытое от людей богатое ужиное королевство, но жестоко наказывается за то, что нарушает обещание вернуться к назначенному часу.
В мифологических рассказах о духах и силах природы, мифических существах и магических способностях животных и людей-колдунов сообщается о случаях проявления мистического или просто необычного взаимодействия реального и ирреального миров. Змеи связаны со всеми стихиями, им свойственно ползать, плавать, летать и даже прыгать, но они боятся огня, который один способен их погубить. Кому-то (село Нерльская Новоселка) показалось, будто около лесной опушки скопилось много змей, которые остались недовольны тем, что человек занял их место. Они начали прыгать на него, а когда он от страха побежал, то стали догонять, «подпрыгивая» (похожее сообщение было зафиксировано в Рязанской области в XXI веке). В другой раз (село Большое Борисово) молодой вдове привиделось, что к ней летает огненный змей-оборотень (в некоторых местах получивший название «летящей коряги»), который в избе принимал облик ее мужа. Сюжет о летающем змее-оборотне популярен в фольклоре, встречается в былинах и даже вошел в знаменитую легенду о муромской деве Февронии и муромском князе Петре, хорошо знакомую жителям Муромского района Владимирской области. В Суздальском районе этот сюжет и, соответственно, легенда не были зафиксированы, зато записаны былички, демонстрирующие особые свойства и способности змеи: она хранительница подземного драгоценного клада, спасает «божьего человека» от разбойников, излечивает больного, мертвая змея мстит убившему ее или прошедшему мимо и не похоронившему ее человеку и другие.
Змеям-предводителям (царям или царицам) приписывается охрана скрытых под землей кладов, а прочие могут охранять секретные подземные «ходы» и «выходы». Змея может выступать в качестве злой помощницы лесных и болотных духов и заманивать людей в лес и болото — или в роли доброй помощницы человека, оберегающей его от несчастий. Все это встречается в суздальском фольклоре, несмотря на то, что местность здесь совсем не змеиная и популяция змей не столь высока, как, например, в Муромском районе, или в Рязанской области, или в Беларуси. Надо полагать, сказывается отношение к змее как к существу, обоюдно представляющему земной и инфернальный миры.
Если кладоохранная функция змеи хорошо известна, то охрана и спасение ею иконы — христианской святыни — весьма неординарный и редкий случай. Суздальская быличка о том, как змея охраняла икону (в другом варианте — младенца), а вместе с тем и сон человека (спящего монаха или монахиню) от людей с недобрыми намерениями (воров, разбойников, завистников), отсылает нас к XIX — началу XX века, когда, вероятно, этот сюжет был широко распространен в местных селах и деревнях. Но сам по себе он архаичный и принадлежит к более ранним, еще дохристианским временам. Вспомним хотя бы сюжет о Будде, которого во время медитации прикрыла от дождя своим «капюшоном» огромная кобра.
Верования, связанные со змеей, охватывают обширные географические ареалы. Суздальские поверья и представления о змеях обнаруживают много совпадений с зафиксированными в фольклоре славянских и прибалтийских народов: белорусов, украинцев, поляков, чехов, словаков, сербов, литовцев, латышей. В представлении суздальцев различаются безобидные змеи, такие как ужи, и опасные — но не только потому, что ядовитые, а связанные с нечистой силой: гадюки, медянки. Змей так и называют: «хорошая» и «плохая». Ужа никогда не убивают. С точки зрения местного населения, уж может выступать добрым помощником домового — домашним покровителем — и по этой причине заползать в дом. Хозяева не боятся такого соседства или неожиданного появления ужа, а иногда воспринимают его как одно из обличий домового и ставят для него на ночь блюдечко с молоком. На окраине Суздаля, по словам Любови Михайловны Тарасовой (1917 года рождения) из Суздаля, жила «ужиная семья» (хотя ужи, как известно, одиночки), которую местные жители оберегали, чтобы не повредить змеиное гнездо во время сельскохозяйственных работ. Однако найденную кладку яиц в домах или около домов переносили далеко — за реку Нерль в лес или на крайние луга.
В заречных деревнях по левому берегу Нерли заползшего в дом ужа привечали как гостя: ставили блюдце с молоком на нарядный плетеный коврик, рядом клали берестяной или лыковый лапоть и ни в коем случае не тревожили, если обнаруживали его присутствие. Местные жители верили, что он обязательно принесет добрую весть или достаток. Если уж заползал в лапоть, то это означало успех в начатых делах, а когда в доме был больной — то скорое выздоровление. В семье колхозников из деревни Борщовка ужиха заменила кошку, избавляя дом от мышей, за что хозяева дали ей кошачью кличку — Машка. Очевидцы рассказывали, что якобы видели не раз, как «ужиха Машка жрет мышиху». Если следовать логике, что уж — домовой, становится понятно, почему домовой прижился в данной семье и оберегал ее, как и положено домовому. Однако в Ковровском районе (около 50 километров от Суздаля) ужей, как и других змей, не жаловали, веря, что они заползают в дом, чтобы задушить младенца в люльке. О том же упоминает фольклорист Александр Николаевич Афанасьев в своем большом мифологическом труде «Поэтические воззрения славян на природу» (1865–1869).
Подробнее читайте:
Балашова, Оксана. Мифы Суздаля. От реки Нерли и змеевика до коня князя Пожарского и колокольного звона / Оксана Балашова. — Москва : МИФ, 2026. — 224 с. : ил. — (Мифы от и до. Россия).