Ранее для такого анализа требовалось центрифугирование
Анализ цельной крови на наличие глиального фибриллярного кислого белка и убиквитин С-концевой гидролазы обладает высокой чувствительностью и отрицательной прогностической ценностью (96,5 процента для обоих параметров) для диагностики внутричерепной травмы. Благодаря отказу от центрифугирования результаты теста доступны уже через 15 минут. Результаты исследования опубликованы в журнале The Lancet Regional Health — Americas.
Появляется все больше данных о том, как диагностику черепно-мозговых травм можно усовершенствовать с помощью лабораторной диагностики. Например, разрабатываются различные тесты, с помощью которых в крови можно определить биомаркеры нейронального повреждения. Наиболее популярными среди них стали глиальный фибриллярный кислый белок (GFAP) и убиквитин С-концевая гидролаза (UCH-L1), которые связывают с повреждением нейронов и нейродегенерации. Их точность проверяли во многих крупных исследованиях, а Управление по контролю качества пищевых продуктов и лекарственных средств США одобрило такой тест для клинического применения.
Однако для этого теста существуют ограничения. Во-первых, его нужно проводить в первые 12 часов после получения травмы, во-вторых, кровь необходимо подвергнуть центрифугированию. Это ограничивает тестирование в различных ситуациях — в военной медицине, при оказании неотложной помощи, на догоспитальном этапе.
Группа ученых под руководством Авы Пучио (Ava Puccio) из Питтсбургского университета провела проспективное многоцентровое когортное исследование, в котором оценивалась клиническая эффективность теста на GFAP и UCH-L1 в цельной крови (без предварительного центрифугирования) в течение 24 часов после получения травмы. Анализ должен указывать на необходимость компьютерной томографии головы у взрослых пациентов (оценка по шкале Глазго 13–15 баллов) с подозрением на черепно-мозговую травму.
В анализ вошли 970 человек с достоверной интерпретацией теста (результат — повышенный или не повышенный) и достоверным результатом компьютерной томографии головы (положительный или отрицательный). Средний возраст участников составил 46,8 года, большинство из них получили травмы в результате прямого удара по голове, падения или травм при движении. Всего 69,6 процента сообщили о потере сознания в момент получения травмы. Кровь бралась в среднем через 8,1 часа после травмы.
У 683 (70,4 процента) участников результат теста на GFAP и UCH-L1 оценен как повышенный, а у 287 (29,6 процента) — как не повышенный. Среди пациентов с повышенным результатом у 273 (40 процентов) был положительный результат компьютерной томографии (то есть подтверждалось наличие внутричерепной травмы). Ложноотрицательный результат (отсутствие биомаркеров при подтвержденной внутримозговой травме) наблюдался у десяти участников. Таким образом, чувствительность теста составила 96,5 процента. Ни одному из десяти участников с ложноотрицательными результатами теста не потребовалось хирургическое вмешательство в связи с травмой головы.
Из 287 участников, у которых результат теста был не повышен, у 277 (96,5 процента) не нашли признаков внутричерепной травмы на компьютерной томографии. Из 683 участников с повышенным результатом у 410 (60 процентов) тоже не найдено признаков травмы на компьютерной томографии. Поэтому специфичность теста составила 40,3 процента, а отрицательная прогностическая ценность, которая отражает вероятность того, что отрицательный тест действительно окажется отрицательным, — 96,5 процента. У 14 участников обнаружено повреждение, которое потенциально требовало нейрохирургического вмешательства, и все они правильно классифицированы с помощью теста.
Несмотря на то, что выводов об эффективности теста спустя 12 часов после получения травмы в работе не представлено, ее авторы полагают, что анализ цельной крови может существенно сократить время предварительной диагностики черепно-мозговых травм. Результаты известны уже через 15 минут, что способствует быстрой сортировке больных и принятию клинических решений.
Ранее мы рассказывали, что большее число сотрясений мозга связано с повышенной вероятностью развития патологического звона в ушах — тиннитуса.