«Империя в огне: Россия в горниле революций»

Как вышло, что династия Романовых, которая находилась у власти триста лет, утратила ее всего за несколько дней? Почему белое движение потерпело поражение? Какую цену пришлось заплатить обществу за переустройство бывшей империи? В книге «Империя в огне: Россия в горниле революций» («КоЛибри»), переведенной на русский язык Павлом Каштановым, историк Мишель Тисье рассказывает, как противоречия, мучившие Российскую империю в начале XX века, привели к трансформации социальных иерархий, крушению монархии и появлению нового государства. Предлагаем вам ознакомиться с фрагментом о безуспешных попытках оппозиционных сил превратить Думу в инструмент преобразования государства.

Как выйти из революции?

В 1913 году все население страны было приглашено на торжества по случаю трехсотлетия дома Романовых. Размах, с которым они проводились, был призван подчеркнуть московские, исконно русские корни династии и в то же время показать все многообразие народов и земель, подвластных ей и обязанных подтвердить свою верность. На этом юбилее произошла своего рода встреча власти с народом — событие грандиозное, в стиле того времени. Она должна была продемонстрировать мощь, масштабы и жизнеспособность царской династии. Она должна была также загладить память о той опасности, которой эта династия подверглась всего лишь несколько лет назад, во время революции 1905 года, жестокого испытания для всего царского режима и, в первую голову, — для Николая II.

Полицейский и политический ответ царизма

Царь мог поздравить себя с тем, что все его уступки врагам самодержавия оказались столь незначительными. Неудачная война с Японией завершилась в 1905 году на максимально выгодных для России условиях (с бывшим врагом даже был заключен политический договор в 1907 году). Отношения же с республиканской Францией, вопреки разным непредвиденным обстоятельствам, расхождениям в идеологии и темпераменте, отдалявшим от нее Романовых, обеспечили России финансовые вливания (за счет кредитов и частных инвестиций), в которых она так нуждалась для развития своей промышленности и перевооружения. Удивительно быстро и так же неожиданно власти успели отменить часть уступок, которые с таким скрипом были сделаны в 1905–1906 годах. Убрав из Основных законов, пересмотренных в апреле 1906 года, упоминание о «неограниченном» характере своей власти, Николай II вел себя так, будто никогда не совершал подобного жеста. Он жаждал сохранить самодержавие, не желая даже слушать о малейшем движении в сторону конституции, тем более парламентаризма. Но было ясно, что этой битве теперь не видно конца. Силы реакции, опора самодержавия, вызванные к жизни революцией 1905 года, пользовались его симпатией. Император не раз открыто поддерживал Союз русского народа и черносотенцев, которым покровительствовала также часть церковной верхушки. 

Большой вклад в укрепление царской власти внес Петр Аркадьевич Столыпин (1862–1911). В качестве министра внутренних дел (с весны 1906 года), а затем — председателя Совета министров (с начала июля) он был главным организатором расправ над революционерами, усиления полицейского аппарата и существенного ограничения роли Думы. 

Отправной точкой этого процесса стал роспуск императором 8 июля 1906 года I Думы, успевшей проработать чуть больше двух месяцев. Большинство в ней было настроено оппозиционно по отношению к самодержавному строю. Центр занимала кадетская фракция, самая большая в Думе по численности (около 180 депутатов на 500 мест, притом что реально присутствовало порядка 480 депутатов). Второй фракцией, насчитывавшей около сотни членов, были трудовики, депутаты, избранные по крестьянской курии и объединившиеся по инициативе Крестьянского союза. Часть депутатов этой фракции была близка эсерам, часть — эсдекам, но официально обе партии бойкотировали выборы, хотя многие их рядовые члены занимали менее непримиримую позицию. И наконец, ряд крестьянских депутатов заседал среди беспартийных, но в целом ориентировался на трудовиков. Расчеты правительства, полагавшегося на покладистость и законопослушность крестьянского электората, не оправдались. Пытаясь превратить Думу в эффективное орудие политического преобразования империи, трудовики вступили в соглашение с кадетами. Они также требовали глубокой аграрной реформы, предполагавшей принудительную экспроприацию земли у помещиков, потерю которой им должно возместить «государство». Их проект предусматривал, чтобы размер компенсации, равно как и вся реформа в целом, подлежал всенародному обсуждению на местах. Поэтому в него также был включен целый раздел, посвященный созданию демократически избранных органов местного самоуправления.

Умеренные октябристы, показавшие весьма неутешительные результаты на выборах, явно проигрывали трудовикам и кадетам, которые тоже высказывались за отъем помещичьих земель в обмен на государственную компенсацию. Таким образом, властям катастрофически не хватало депутатской поддержки, тем более что именно тогда, в июне 1906-го, они оказались под ударом новой волны аграрных беспорядков. Николай II быстро устал от попыток Думы навязать ему представление о необходимости конституционного развития, от соответствующих законопроектов, которые он, правда, неизменно отклонял, и парламентских запросов правительству по всевозможным поводам. Он поручил Столыпину подготовить роспуск Думы, на что имел полное право в соответствии с действующими законами, причем даже без особого предлога. Лагерь либеральной оппозиции был удручен. Столыпин не щадил сил для восстановления порядка. Были возбуждены уголовные дела против депутатов, подписавших в июле 1906 года призыв к гражданскому неповиновению, известный как Выборгское воззвание, названное в честь тогда финского города (не путать с Выборгской стороной Петербурга), где оно было составлено. Хуже того, когда непрекращающееся социальное брожение кое-где переросло в беспорядки, были созданы чрезвычайные суды, действующие по законам военного времени. Правительство, в соответствии с Основными законами, вообще могло обойтись без законодательных собраний: они не требовались ни для решения текущих вопросов, ни для законотворчества. Однако состоявшиеся в январе 1907 года выборы во II Думу не позволили правительству получить более сговорчивое собрание. Основные социалистические партии отказались от бойкота выборов, успешно пройдя в Думу. Проникновение во II Думу крайне левых и новая волна революционного насилия, включая теракты против представителей режима, развязали Столыпину руки для еще более решительных действий. 

3 июня 1907 года II Дума, в свою очередь, была распущена, хотя начала свою работу только в конце февраля. Но на этот раз ее роспуск сопровождался дополнительной мерой, принятой в тот же день: односторонним изменением императором порядка проведения выборов. Между тем «Основные законы» в их новой редакции ясно указывали, что одностороннее использование императором своих законодательных полномочий не могло касаться деятельности Думы без ее на то согласия. Случившееся было равносильно государственному перевороту. Применение подобной меры уже обсуждалось в апреле 1906 года тогдашним министром юстиции Михаилом Григорьевичем Акимовым (1847–1917) во время тайного совещания, созванного царем по вопросу пересмотра Основных законов (смотрите главу 2). Целью царя в июне 1907 года было добиться, чтобы следующая Дума была гораздо более покладистой. III Думу предполагалось созвать в конце 1907 года. Новые, ограничительные правила должны были обеспечить решающий перевес в Думе помещиков и самых состоятельных из горожан. Еще не успев начать работать, III Дума была прозвана «помещичьей». 

По выражению современника событий французского юриста Пьера Ша ля, правительство в подлинном смысле слова «раскачало качели». Четыре подданных царя из пяти принадлежали к категории крестьян. Уже по избирательной системе 1905 года подданные, голосующие по крестьянской курии, составляли не более 43 процентов от всего электората. В июне 1907 года их доля упала до менее 23 процентов. В то же время доля избирателей, относящихся к помещичьей курии, выросла с 34 процентов до более 51 процента. Лидер партии кадетов Павел Милюков, не в силах сдержать эмоции после роспуска Думы, сетовал о том, что пропал втуне «огромный труд кадетской партии, призванный привить в России привычку к мирной парламентской борьбе». Государственный переворот, по его словам, «лишает людей ощущения устойчивости новых учреждений», и «работа по умиротворению России безвозвратно скомпрометирована». Милюков критиковал «почти не скрываемую борьбу, которую одна партия, очень влиятельная при дворе, ведет за полное восстановление неограниченной монархии», и предрекал ей провал, который обернется новыми потрясениями для страны. 

Итогом всех этих перипетий стало превращение Думы из государственного института в орган, подчиненный воле царя. Но вопреки предсказаниям Милюкова, правительство без особого труда оправдало свои действия сохраняющейся опасностью революции и угрозой анархии. Часть либеральной общественности окончательно отказалась от своеобразной боевой солидарности с социалистическими движениями, которая какое-то время преобладала в их отношениях. Именно в ней эти «умеренные» видели главную причину того политического тупика, в который завел страну опыт первых двух Дум. В 1909 году, вспоминая недавнее прошлое, другой член кадетской партии, Петр Бернгардович Струве, осуждал интеллигенцию за ее революционность. Его статья из сборника «Вехи», опубликованного в этом году, показывала путь, который он проделал за это время, от бунта против режима и изгнания до либерализма консервативно-националистической направленности.

Подробнее читайте:
Тисье М. Империя в огне: Россия в горниле революций / Мишель Тисье; [пер. с фр. Павла Каштанова]. — М. : КоЛибри, Издательство АЗБУКА, 2026. — 432 с.