По коням

Пожалуй, ни одно одомашненное животное так сильно не изменило жизнь людей, как лошадь: вплоть до недавнего времени она выступала не только источником мяса и молока, но и главной тягловой силой, транспортным средством и важной составляющей военной мощи, позволявшей строить и разрушать государства. Неудивительно, что именно это животное  нередко отражало статус человека и заняло важное место в погребальном обряде и других аспектах культуры многих древних народов.

Тем не менее, несмотря на ценность лошадей, одомашнили их достаточно поздно — спустя тысячи лет после овец, коз, коров, а тем более собак. Еще не так давно сложно было ответить, когда и где доисторические евразийцы доместицировали этих животных. На помощь, как обычно, пришла палеогенетика, но и она не дала окончательного ответа.

Тысячи лет охоты

На протяжении многих сотен тысяч лет представители разных видов людей проживали бок о бок с лошадьми. В каменном веке они выступали важной добычей для первобытных охотников-собирателей, хотя и не очень понятно, когда люди научились охотиться на этих стадных животных. До недавнего времени древнейшим свидетельством охоты на лошадей с помощью деревянных копий называлась 480-тысячелетняя пробитая лопатка из Британии, но эксперименты показали, что, вероятнее всего, гейдельбергские люди повредили ее каменным рубилом, а не оружием.

Когда бы архаические люди ни начали целенаправленно охотиться на лошадей, ни у кого нет сомнений, что расселившиеся в верхнем палеолите кроманьонцы уже активно добывали этих животных. Этому существует множество доказательств, но,  пожалуй, больше всего среди них выделяется памятник Солютре во Франции, где много лет назад исследователи раскопали под скалой тысячи лошадиных скелетов. Впоследствии находки из этой местности даже послужили основой для реконструкции того, как люди каменного века организовывали загонную охоту.

Помимо охоты, лошади занимали не последнее место в культуре людей верхнего палеолита, что ярче всего проявилось в искусстве. Например, фигуры этих животных присутствуют во многих монументальных росписях, созданных в пещерных святилищах Франко-Кантабрии и других регионов. Изображения непарнокопытных часто встречаются и в произведениях малых форм. В частности, не так давно археологи обнаружили в Чехии гальку, на которой древний художник выгравировал очертания лошади и, возможно, мамонта.

Далеко не первые

Даже после того, как многие люди перешли от охоты, собирательства и рыбной ловли к земледелию и животноводству, лошади еще тысячи лет не играли значимой роли в их жизни, оставаясь только . Не были они и, например, первыми тягловыми животными, в качестве которых еще охотники-собиратели начали использовать собак, а по меньшей мере с IV тысячелетия до нашей эры (хотя, возможно, заметно раньше) земледельцы стали запрягать крупных рогатых животных (волов).

Более того, даже ближайших родственников лошадей — ослов — получилось одомашнить заметно раньше. По последним оценкам, их доместицировали около семи тысяч лет назад в Восточной Африке.

До сих пор нет точного ответа, когда, где и сколько раз люди доместицировали лошадей. Однозначно можно говорить о том, что примерно четыре тысячи лет назад на Южном Урале лошадей разводили уже не только ради мяса, но и запрягали в только что изобретенные колесницы. На это недвусмысленно указывают находки из захоронений синташтинской культуры (около 2100–1800 годов до нашей эры). Если же обратиться к более раннему периоду доместикации, то в настоящее время преобладают две гипотезы. Согласно первой версии, древнейшие коневоды жили в IV тысячелетии до нашей эры на севере современного Казахстана. Вторая гипотеза утверждает, что лошадей окончательно одомашнили люди, которые в III тысячелетии до нашей эры проживали в Понтийско-Каспийской степи.

Ботайские коневоды?

Не первое десятилетие ряд ученых склоняется к тому, что первыми коневодами были носители ботайской археологической культуры, которая существовала в междуречье Тобола и Иртыша примерно в 3700–3100 годах до нашей эры — в эпоху энеолита. Ботайцы не занимались земледелием и точно не разводили каких-либо других сельскохозяйственных животных. Вполне вероятно, что их хозяйство оставалось охотничьим, но некоторые находки, по мнению части исследователей, говорят о том, что они одомашнили лошадей.

Так, во время раскопок крупного поселения Ботай, расположенного в Акмолинской области и давшего название всей культуре, исследователи обнаружили остатки и примерно 300 тысяч остатков животных, 99 процентов которых представляли собой лошадиные кости и зубы. Это явно говорит о том, что жизнь местных обитателей зависела от этих животных.

В Ботае археологи раскопали разные части лошадиных скелетов. Их соотношение указывает на то, что животных забивали или непосредственно на территории поселения, или рядом с ним. Сторонники гипотезы коневодства утверждают,  что вряд ли охотники тащили бы в поселок целые туши, не оставив малоценные части в месте забоя и первичной разделки. В то же время пол и возраст найденных лошадей говорит в пользу того, что на памятнике раскопали именно охотничью добычу. Более того, в некоторых костях археологи обнаружили застрявшие наконечники стрел, а значит,  как минимум часть лошадей подстрелили охотники.

Сторонники гипотезы коневодства подкрепляют свою позицию аргументом, что у некоторых особей были изношены зубы, причем потертости похожи на те, что возникают из-за контакта с удилами. Однако подобное состояние зубов, по-видимому, встречается и у диких животных. Помимо этого, в керамической посуде ботайцев химики выявили конский жир, который, возможно, представляет собой остатки кобыльего молока. А археологи раскопали в Ботае и на памятнике Красный Яр предполагаемые огороженные участки, которые в их интерпретации в древности использовались в качестве загонов для лошадей. Впрочем, эти и другие аргументы не убеждают оппонентов гипотезы коневодства, которые приводят свои контрдоводы.

Действительно ли ботайцы занимались коневодством, или же они главным образом охотились на лошадей и иногда, возможно, отлавливали какое-то количество особей, чтобы держать их в неволе в качестве живого запаса мяса на черный день, — точно сказать нельзя. Как бы то ни было, эта попытка доместикации угасла, а ботайские лошади не имеют никакого отношения к одомашненным особям, которые жили в течение последних четырех тысяч лет. При этом они генетически близки к современным лошадям Пржевальского, которых из-за этого нередко называют вторично одичавшими ботайскими лошадьми.

В Причерноморско-Каспийской степи

Благодаря работам французского исследователя Людовика Орландо (Ludovic Orlando) и его многочисленных коллег, опубликованным в течение последних пяти лет (один, два), можно достаточно уверенно утверждать, что все современные домашние лошади происходят из одной популяции, которая в конце IV — начале III тысячелетия обитала в Понтийско-Каспийской степи, а конкретнее — в низовьях Волги и Дона.

Проанализировав почти 500 геномов древних лошадей, ученые рассчитали, что предковую популяцию для всех современных пород начали одомашнивать около , когда ее сократился примерно до 500 особей и затем оставался на этом уровне в течение приблизительно 75 поколений. Ее резкий рост начался в самом конце III тысячелетия до нашей эры — около или примерно в , если рассчитывать эту дату только по геномам лошадей из памятников синташтинской культуры.

Судя по палеогеномным данным, на раннем этапе одомашнивания, пока эффективный размер популяции оставался низким, эти лошади часто давали потомство от близкородственных особей. Вполне возможно, что в это время люди пытались вывести породу с желательными признаками. К концу III тысячелетия до нашей эры древние коневоды перешли к иной стратегии: в частности, они, похоже, снизили репродуктивный возраст лошадей и примерно в два раза уменьшили длину поколения. Может быть, это следствие возросшего спроса на этих животных.

Вместе с тем генетические данные опровергли одно из предположений, связанных с экспансией степняков (носителей ямной культуры), которые мигрировали на запад в раннем бронзовом веке и существенно изменили генетический ландшафт всей Европы, а заодно, вероятно, распространили языки индоевропейской семьи. После того, как эту миграцию открыли в 2015 году открыли, исследователи высказывали идею, что одомашненные лошади способствовали успешной экспансии ямников. Анализ скелетов этих людей показал, что, вполне возможно, они действительно передвигались верхом, хотя впоследствии этот вывод поставили под сомнение.Передвигались ямники верхом или нет, можно констатировать, что их миграция, которая произошла около 3000 года до нашей эры, предшествовала одомашниванию предковой популяции для всех современных людей. Более того, палеогеномные данные указали на то, что миграция степняков не сопровождалась притоком лошадиных генов из Понтийско-Каспийской степи в Юго-Восточную, Центральную или Западную Европу.

А что потом?

Резкий рост эффективного размера популяции одомашненных лошадей, который произошел на рубеже III и II тысячелетий до нашей эры, сопровождался важными инновациями. Люди достаточно быстро поняли, что этих животных можно разводить не только ради мяса или молока, но и ради их тягловой силы. Поэтому неудивительно, что уже тогда появились первые колесницы с двумя легкими колесами со спицами. Они пришли на смену гораздо более тяжелым телегам с четырьмя колесами из цельных кусков древесины или скрепленных между собой досок, в которые запрягали волов. С новыми двуколками успешно справлялись не такие сильные, но более быстрые лошади, что превратило колесницы в боевое транспортное средство.

Очень быстро степные лошади — как, по-видимому, и колесницы — распространились по Евразии. Например, в Ассирии древнейшие изображения этих инновационных на тот момент транспортных средств относятся примерно к 2050 году до нашей эры. Сами одомашненные лошади уже на рубеже III–II тысячелетий до нашей эры встречались в Богемии, на Нижнем Дунае, Центральной и Малой Азии, о чем говорят проанализированные древние геномы. Чуть позже они распространились и дальше, вытесняя при этом местные популяции лошадей. Например, в начале II тысячелетия до нашей эры эти одомашненные животные из Понтийско-Каспийской степи уже присутствовали на Пиренейском полуострове, а к середине — второй половине I тысячелетия до нашей эры там, по-видимому, исчезли местные дикие лошади. В других регионах процесс замещения, возможно, происходил заметно быстрее.

А дальше стремена и седла

Тем самым III тысячелетие до нашей эры, по-видимому, было ключевым периодом в истории одомашнивания лошадей, даже если отдельные попытки приручить и разводить их предпринимались и раньше. Одомашненные степняками лошади в конечном счете существенно поменяли и образ жизни самих скотоводов. Причем отразилось это не только в военном деле: вероятно, как только люди приучили не самых покорных животных возить себя на спине, пастухи смогли контролировать в разы больше скота на пастбище. Но регулярная верховая езда, по всей видимости, появилась все-таки позже — возможно, во II или даже начале I тысячелетия до нашей эры, когда для этого изобрели подходящее снаряжение.